Вишня без косточки

2009-pandora-opens-box-1050x662

— Поистине, mon ami, ваша любовь к кинематографу граничит с помешательством.
— Но это же фильм по роману Мэнсфилда! Корабли, пираты, схватки и сокровища!

Не дождавшись ответа, я опустил газету и взглянул на Пуаро. Он с невозмутимым видом протирал мягкой тряпочкой пенсне.

— Пуаро, не хотите ли вы сказать, что не читали Мэнсфилда? «Грозовые паруса»? «Остров Висельника»? Книги о капитане Мартлете?
— Литература подобного рода могла бы увлечь Пуаро лет в двенадцать, но те счастливые дни давно миновали. Теперь меня привлекают вещи более… sensé.
— Справочники и ежегодники? — кивнул я в сторону книжных полок, занимавших одну из стен кабинета.
— Хотя бы, Гастингс, хотя бы. Для чего терять время на сочинения, полные самых диких фантазий и возмутительной непоследовательности, если можно обратиться к точным и аккуратно изложенным фактам? Знание — основная пища маленьких серых клеточек. Знание, а вовсе не contes о пиратах!
— Однако вы не знали, кто такой Джон Мэнсфилд, о котором пишут сегодня все газеты! Не обедняет ли это ваше знание о мире?
— Напротив, мой друг. Пуаро прекрасно известно, что monsieur Мэнсфилд написал уже семь приключенческих романов, из тех, что так любят школьники и юные барышни, служащие машинистками и продавщицами. И что успех пришёл к нему четыре года назад, когда он выпустил «Курс на вторую звезду», первую книгу о благородном пирате, капитане Джесе Мартлете, которую к вашему ликованию теперь экранизируют. Всё это можно прочесть в справочнике «Кто есть кто» за год. Там, впрочем, не сказано, что в последнее время в жизни monsieur Мэнсфилда происходит нечто, чем он всерьёз обеспокоен.
— Но откуда об этом знаете вы?

Читать далее

Реклама

железнодорожной воды

Считалось, что Заяц боится эскалатора.
Потому что каждый раз, когда они проходили турникет, Заяц начинала загребать ногами, прилипать к полу, оттягивая руку… «Лена, идём», — говорила мама, а папа говорил: «Заяц, хорош уже», — или просто брал её за плечо и вёл. Но никакого эскалатора Заяц, разумеется, не боялась, просто ей хотелось подловить метрошных.

Читать далее

Подробный отчёт о колченогом Риколетти и его ужасной жене (A Full Account of Ricoletti of the Club-foot, and his Abominable Wife)

seance

В июне 1889 года мы с Шерлоком Холмсом возвращались из Херефордшира, где мой друг путём блестящих умозаключений спас от верной гибели молодого человека, ошибочно обвинённого в чудовищном преступлении. Неожиданная и трагическая развязка этого дела так подействовала на меня, что на какое-то время я погрузился в размышления и не сразу осознал, что Холмс всю дорогу до станции не проронил ни слова.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Годы, что я провёл рядом с Шерлоком Холмсом, наблюдая его за работой и по мере своих сил помогая ему, приучили меня к тому, что в любом расследовании Холмса привлекала прежде всего тайна. Его деятельный, пребывавший в постоянном напряжении разум не просто откликался на вызов, но искал вызова, жил им, подобно тому, как живёт пламя свечи, пока его питает воск. Но стоило Холмсу разрешить загадку, он, словно догоревшая свеча, угасал, теряя интерес ко всему вокруг и впадая в апатию. В этом состоянии мой друг мог по целым дням лежать на диване в гостиной, смотреть в пустоту и рассеянно покусывать мундштук давно погасшей трубки. Его глаза утрачивали всегдашний острый блеск, он делался небрежен в одежде и неряшлив, почти не ел, а приходя ненадолго в себя, бывал резок и несдержан. Я настолько привык к подобным перепадам настроения, что счёл молчание Холмса первым симптомом надвигающейся хандры.

Однако диагноз мой оказался неверен.
В поезде Холмс, как всегда, примостился в углу и развернул газету. Я решил попусту не раздражать его разговорами и собрался, было, дочитать роман, который прихватил с собой, но, судя по всему, куда-то засунул книгу, укладывая вещи, и не смог её отыскать. Впрочем, едва ли мне удалось бы сосредоточиться на чтении после всего, чему я стал свидетелем в Россе и его окрестностях. Глядя в окно, я думал о молодой паре, чьё будущее могло быть погублено ошибками отцов. Что ждёт их впереди? Смогут ли они отринуть прошлое и счастливо пойти по жизни рука об руку?

— Думаю, в течение года, — внезапно произнёс Холмс, не отрываясь от газеты.

Я воззрился на него в совершенном изумлении.

Читать далее

Этюд в мажорных тонах ~ A Study in H

studyinhМистера Эмбрилла на Кросс-стрит считали старьёвщиком.
Оттого, когда в одночасье скончался старый Пит-кукольник, миссис Финч, у которой он снимал угол, послала своего мальца, Тимми, за мистером Эмбриллом: вернуть хоть что, сказала она, а то ж разорение одно, последний год я от него ни пенни не видела, от пьяницы, упокой Господь его душу.

— Там и взять-то, поди, нечего, — сказала миссис Финч, пока мистер Эмбрилл перебирал пожитки старого Пита. — Всё, что брали, он давно пропил. Даже пальто своё, хотя кто позарился, ума не приложу. Оттого и помер, что простудился. Мыслимое ли дело, в старую шаль кутаться, когда на дворе конец декабря!..

Мистер Эмбрилл взглянул на миссис Финч поверх круглых очков и, задумчиво сложив длинные узкие ладони, произнёс:

— За всё, что тут есть, мистрис Финч, я могу дать вам шесть шиллингов. И то лишь из уважения к вам и сочувствия вашим обстоятельствам.

Миссис Финч вздохнула, махнула рукой и уже, было, хотела согласиться, когда подала голос четырёхлетняя Полли, младшая дочь Финчей, всё это время жавшаяся к материнской юбке и с опаской поглядывавшая на странного гостя. Надо заметить, мистер Эмбрилл и впрямь был фигурой необычной: высокий, худой, как метла, с длинными руками, которые из-за внушительного горба казались ещё длиннее, необычайно бледный, с отливавшей серебром седой гривой, и глазами цвета светлого эля, словно светившимися в сумраке, как у кота.

— А кукол вы тоже заберёте, мистер?.. — пролепетала Полли.

Читать далее

Патока и Чернила ~ Treacle and Ink

Victorian Teenage girs from the 1840s-90s (11)

 

Then fill up the glasses with treacle and ink,
Or anything else that is pleasant to drink:
Mix sand with the cider, and wool with the wine —
And welcome Queen Alice with ninety-times-nine!

Lewis Carroll, Through the Looking-Glass: and What Alice Saw There

— Аннабелл!..

При звуке строгого женского голоса, раздавшегося из-под большого пляжного зонта, полуденное мерцание сжалось и будто выпрямилось. Золотой переливчатый пузырь, в котором плыли солнце и море, шум волн и крики чаек, лопнув, рассеялся, плоский свет резанул глаза и заставил меня на мгновение зажмуриться.

— Аннабелл, выйди на берег, будь добра!

Ответа не последовало.
Я оторвался от изучения окатанного морем куска дерева, поднял взгляд и увидел шагах в пяти от себя девочку в матросском костюмчике.

Она стояла на кромке прибоя, набегающая волна понемногу замывала её ступни в песок, но девочку это нисколько не заботило. Запрокинув голову и обеими руками придерживая сбившуюся на затылок соломенную шляпку с полосатой лентой, она слегка раскачивалась из стороны в сторону и тихонько напевала что-то на незнакомом мне языке.

— Аннабелл!.. — снова повторила сидевшая под зонтиком женщина. — Я жду.

Девочка опустила руки, — шляпка тут же съехала ей на спину, повиснув на ленте, — обернулась, посмотрела на меня и, заправляя за ухо заполоскавшуюся на ветру золотисто-рыжую прядь, сказала:

— Мисс Картер думает, что море существует лишь для того, чтобы смотреть на него из-под зонтика. Мисс Картер — моя гувернантка. А я — Белл.
— Уильям, — растерянно поклонился я.

Читать далее

Жёлтые цветы

coverСинтия Коббетт вышла из пекарни Беркса и едва не потеряла шляпку из-за резкого порыва северо-западного ветра. Дождь, однако, кончился, и Синтия, убеждая себя, что небо немножко прояснилось, а за облаками даже проглядывает солнце, быстрым шагом двинулась по Хай-стрит, поплотнее запахнув воротник пальто. Нет, в воздухе определённо чувствуется весна, вот и алыча возле дома мисс Хартнелл уже готова зацвести, сказала себе Синтия — и, подойдя к калитке, ахнула.

— Тётя Джейн!.. Вас нельзя оставить одну и на полчаса! Почему вы на улице в такой холод? Ведь доктор Хейдок сказал…

Тётя Джейн покачала головой.

— Милая, боюсь, доктор просто понял, что тебя не переспоришь. Я вполне оправилась. Решила посмотреть, как поживает форсайтия.
— Форсайтия, — улыбнулась Синтия, беря тётю под руку и решительно увлекая её к дому, — благоразумно дожидается, когда потеплеет, хотя у неё и не было вашего бронхита. Идёмте, я купила к чаю ваш любимый тминный кекс.

Читать далее

Происшествие с русской старухой — The adventure of the old Russian woman

russianoldladyВ мае прошлого года, зайдя проведать Шерлока Холмса, я застал и моего друга, и гостиную на Бейкер-стрит в весьма любопытном состоянии. Холмс полулежал на диване, головой к двери, и на первый взгляд был полностью поглощён наблюдением за клубившимся над ним табачным дымом. Спинку дивана, придвинутый к нему прикроватный столик, непонятно для чего перекочевавший в гостиную, и пол в пределах досягаемости покрывали разрозненные газетные листы, из-за чего мне на мгновение показалось, что всегдашний беспорядок, в котором обитал Холмс, — беспорядок, представлявший для него, впрочем, стройнейшую логическую систему, — подобно переполнившейся реке вышел из берегов и превратился в истинное бедствие.

Сперва я решил, что Холмс в очередной раз погрузился в меланхолию и граничащую с кататонией апатию, с которыми у него чередовались периоды кипучей деятельности, однако потом к изумлению своему разобрал, что он тихонько напевает какую-то бессмыслицу, «дон-дири-дон», или что-то вроде того.

Моё замешательство прервал весёлый голос Холмса:

— Ватсон, да не стойте же на пороге, — не оборачиваясь, произнёс он. — Сам я, увы, не могу проводить вас в комнату: два дня назад повредил лодыжку, и на какое-то время моя подвижность ограничена.

Читать далее