Розовая Борода

Жил-был однажды человек, у которого водилось множество всякого добра: были у него прекрасные дома в городе и за городом, лошади и кареты, но, к несчастью, борода у этого человека была розовая, и эта борода придавала ему такой безобразный вид, что все девушки и женщины, бывало, как только завидят его, так давай бог поскорее ноги.
У одной из его соседок, дамы происхождения благородного, были две дочери, красавицы совершенные. Он посватался за одну из них, не назначая, какую именно, и предоставляя самой матери выбрать ему невесту. Но ни та, ни другая не соглашались быть его женою: они не могли решиться выйти за человека, у которого борода была розовая, и только перекорялись между собою, отсылая его друг дружке.
Розовая Борода, желая дать им возможность узнать его покороче, повёз их вместе с матерью в один из своих загородных домов, где и провёл с ними целую неделю.

Дом этот был таков, что человек здравомыслящий не выдержал бы там и двух дней: окна оказались витражные, да всё густого синего и алого тона, отчего освещение делалось причудливо и скудно, комнаты были отделаны морёным деревом, покрытым самою пугающей резьбою, по стенам кругом висели портреты покойных родственников хозяина, и все как один были наредкость нехороши собою во вкусе старых голландских мастеров, по углам стояли доспехи да чучела, половицы и ступени скрипели на разные голоса, а камин в столовой изображал оскаленную пасть чудовища. Старшая дочь соседки, девушка весёлая, живого нрава, жаловалась, что совсем не может уснуть в отведённой ей комнате, так страшно играют на сводчатом потолке тени от лампы.

Младшая дочь, однако, была совершенно очарована. Её с младенчества увлекали нянькины сказки о духах и привидениях, гулять она любила по кладбищам, а в монастыре, куда её мать ездила раз в год пополнить запасы пользительного ликёра, смело отправлялась в оссуарий поглядеть на черепа. Всю неделю она любовалась мрачным убранством дома, прогуливалась в тисовой аллее до чёрного пруда, слушала заунывные баллады о мертвецах и погубленных душах, которые во множестве знал слуга хозяина, а ночами просила открывать в спальне окно, поскольку возле конюшен премило ухал филин.

Читать далее

Реклама

Und dirre âventiur endes zil

05b3a44903632062be7ef16c9cd181a7aea680

— Не в этом дело, — король откинулся на спинку стула. — Просто устал. А мне ещё всё это надо прочесть до завтрашнего совета: отчёты, прошения, письма…
Он махнул рукой над столом, на котором стопками лежали бумаги.

Дракон склонил голову набок.

— И о чём пишут?
— Кто о чём. Вот, — король поднял за угол большую грамоту с гербовой лентой и большой сургучной печатью. — Просят пожаловать деревне мост с правом сбора дорожной подати. Сейчас там лодки ходят, вечные драки и грабёж…
— Государственное дело, — подал голос дракон.
— Смейся-смейся, ящер, — король уронил грамоту обратно на стол. — Только государственные дела большей частью именно такие: жалобы, прошения, подати да стройки.
— Я заметил, — невинным тоном произнёс дракон, — как вы тут строитесь. Фонтан новый на площади…

Король поморщился, вздохнул — и расхохотался. Вслед за ним захихикал, не удержавшись, и сам дракон.

Читать далее

Come, some music!

05b3a44903632062be7ef16c9cd181a7aea680

Принц взял флейту, взвесил её в руке, провёл пальцем вдоль отверстий.

— Семь?.. А, ну да, девять.
— Восемь, — уточнил алхимик, — ещё одно снизу. Или десять, если тебе так нравится.
— Это — та самая? — уважительно спросил принц, переворачивая инструмент.

Золотистое дерево поймало солнце, по телу флейты стёк медовый отблеск.

— Конечно, — фыркнул дракон. — Разве её можно заменить!..
— Но… сколько же ей тогда лет?.. — рассеянно произнёс принц, продолжая гладить флейту кончиками пальцев.
— Точно не скажу, — пожал плечами алхимик. — Летосчисление слишком часто менялось. Если примерно — она была всегда.
— Хорошо сохранилась, — заметил принц.
— Олива! — улыбнулся дракон. — Священная олива, южная ветвь… Как мы уговаривали сестру всех братьев!..
— Великую мать, — насмешливо уточнил алхимик. — Тогда она была — Великая мать!.. Впрочем, характер у неё от этого не улучшился.

Читать далее

Dô kêrt der knabe wol getân gein dem fôrest in Brizljân

05b3a44903632062be7ef16c9cd181a7aea680

— В те времена считалось, что любовь — это что-то вроде стадии делания… как тебе объяснить… что человек без неё не вызревает, не получается… вернее, получается не совсем таким, каким может быть, не раскрывается полностью… ох, ну не могу же я тебе пересказать в трёх словах все пути развития европейской философии, мистических учений и литературы!..

Дракон в сердцах ударил хвостом, перепугав стайку скворцов, сновавших по склону.
Принц проводил птиц глазами, щурясь от солнца, сморщил нос и вздохнул.

— Ладно, не надо про пути. Ты просто объясни, зачем в каждой истории эти дамы, принцессы и просто всякие златокудрые красавицы? Нет, я понимаю, жениться, но почему нельзя сначала нормально про сражения и приключения, а жениться — в другой книжке?

Дракон внимательно посмотрел на принца, сложил угрожающе торчавший гребень, улыбнулся и слегка толкнул мальчика носом в плечо.

— Хотя бы потому, что нет никакой другой книжки. И, если ты не очень проголодался, пойдём через лес — я тебе кое-что покажу.

Читать далее

Froiden rich und trurens kranc

05b3a44903632062be7ef16c9cd181a7aea680

Осторожно, чтобы не запачкать брюхо, дракон припал к земле, сложил крылья, примеряясь, шевельнул пару раз хвостом — и выдернул увязший в мокром снегу обруч. Крутанул его на хвостовом шипе, так что зазвенела броня, полетели солнечные зайцы, потом, сбросив, послал по плавной дуге в сторону чёрных от талой воды лип вдоль дороги. Принц прыгнул, на лету зацепил золочёный обод самыми кончиками пальцев, обруч перевернулся в воздухе, стукнул принца по спине, и уже вместе они рухнули в сочную мартовскую грязь. Дракон тихо взвыл, мученически завёл глаза под лоб и подлетел поближе.

Его Высочество силились подняться, ухватившись левой рукой за золотую скобку обруча, который сами же и придавили, правой рукой принц зачерпнул чистого крупитчатого снега с обочины и теперь пытался хоть как-то умыть рыжее от раскисшей глины лицо, но только размазывал охряные разводы — не помогало и то, что при этом принц хохотал, временами радостно валясь обратно в грязищу.

— Ах, красавец, — ядовито произнёс дракон. — Сразу видно — наследник престола. Благородство в каждом движении.
Наследник престола фыркнул, кое-как протёр залепленный грязью глаз и посмотрел на дракона.
— Так ведь поймал же.
— Кто бы спорил — но какой ценой?

Принц присвистнул, наконец-то сел, широко улыбнулся, так что глина, быстро сохшая на солнце и ветру, пошла трещинками, и поинтересовался:

— И с каких пор тебя стала интересовать цена, ящер?
Читать далее

История пятнадцатая: «Не призрачный, а настоящий».

dragonandknight— Интересная закономерность, не замечал? — улыбнулся алхимик. — Ты веришь в него, когда счастлив. А когда тебе плохо — отказываешься о нём даже говорить… давай.

Дракон набрал воздуху, сложил губы трубочкой, наклонился к противню и медленно, длинно выдохнул, полив причудливой формы лепёшки почти бесцветным пламенем. Белёсая масса сапфирово засветилась изнутри.

— Так? — обеспокоенно спросил дракон.
— Замечательно! Остынут, надо будет пройтись ещё разок для крепости. Всё-таки в печке — совсем не то, там воздействие другое…
— Раз в рецепте говорится: «Драконий огонь», — занудливо произнёс ящер, — значит, нужен драконий огонь. Печка, скажешь тоже!..
— До нужной температуры они будут остывать чуть больше часа. Если быть совсем точным, шестьдесят три минуты, — алхимик легко хлопнул в ладоши, и песочные часы в потемневшей серебряной подставке перевернулись. Из верхней колбы потянулась нить белого, как соль, песка.

Дракон хмыкнул.

— Угу, и ты вот так засекаешь время. Никогда не поверю.
— Куда деваться, традиция, — алхимик на мгновение прижал длинный сухой палец к губам, потом взглянул на дракона — и ящер в который раз удивился, насколько у алхимика ясные глаза. — Ты уверен, что тебе это действительно нужно? Скажем так: ты точно решился?
— Знаешь, — дракон по-собачьи склонил голову набок, — я настолько не уверен ни в чём, что решился совершенно безоговорочно. Что мне ещё остаётся?

Читать далее

История четырнадцатая: «Я ничего за тех не дам, чей меч в бездействии упрям».

dragonandknight— С ума вы сошли, оба, — жонглёр схватился за голову. — Хоть одеяло ей положили? Там же холодно!

Дракон и алхимик переглянулись.

— А попить? Вдруг она очнётся, ей же пить захочется, надо было фляжку, что ли, оставить…
— Она сама по себе не очнётся, — осторожно сказал дракон.
— Технология не предполагает, — подтвердил алхимик, поглаживая ножку своего бокала, отчего литые листья и цветы на нём слегка закачались, словно их потревожил ветер.
— Да пошли вы со своими технологиями!.. Чёрт, там же темно, вы подумали, как ей там будет страшно одной, если?..

Жонглёр осёкся, махнул рукой и отвернулся.

— Пойми ты, — примирительно произнёс дракон, — это её выбор и её право.
— Какое право? — огрызнулся жонглёр.
— На чудо, — ответил алхимик, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула.
— Чудо! — передразнил его жонглёр. — Где чудо-то? Умереть? Лежать в гробу в какой-то сырой норе, одной?
— Это неотъемлемая часть сюжета, — развёл лапами дракон. — Нужно пройти нижнюю точку, чтобы начать двигаться вверх. Иначе механизм не срабатывает, чуда не происходит. Ты бы поел, а?.. сколько ты уже одним пивом питаешься?

Вздрогнув, жонглёр остолбенело уставился на дракона.

— Третий день, — заглянув жонглёру в глаза, заключила змея и тут же снова спряталась в серебряном шиповнике на бокале алхимика.
— Он сейчас спросит, откуда я знаю, — усмехнулся дракон. — Два дня не жрамши, ум за разум заходит.

Читать далее