Главная » all saws of books » Зачем рвать кошку на сцене?

Зачем рвать кошку на сцене?

Во второй сцене первого акта «Сна в летнюю ночь» Основа — он же Моток, он же Мотовило, он же Клуб… в общем, Bottom — говорит, что любовника, конечно, сыграет так, что весь зал будет рыдать, но тираны-то у него получаются гораздее!..

У Кетчера в переводе 1879 года — здесь ткача, кстати, зовут Клубом — это звучит так:
Главным однако ж образом силён я в тиранах; редкостно сыграл бы я Еракла, или роль раздирающую, всё разгромляющую.

В переводе Сатина (1887) так:
Однако я особенно превосходен в ролях тиранов; я бы отменно сыграл роль Геркулеса или роль, в которой бы пришлось бесноваться и всё посылать к чёрту.

В пересказе Каншина (1893), где все поэтические сцены переведены прозой, так:
Я главным образом силён в исполнении ролей тиранов. Еракла я сыграл бы на диво или любую такую же раздирающую и всё сокрушающую роль.

Щепкина-Куперник в 1934, перерабатывая свой же текст 1915 года, переводит этот фрагмент следующим образом:
Еркулеса я бы на редкость сыграл или вообще такую роль, чтобы землю грызть и всё кругом в щепки разносить!

Тумповская, чей перевод я очень люблю, в 1937 году так:
А впрочем, мне больше всего подошла бы роль злодея: Еркулеса я мог бы сыграть на диво или другую какую роль, чтобы можно было всё в клочья рвать и в щепки разносить.

У Сороки, наконец, ткач Мотовило в шалую ночь говорит:
А всё же главный мой конёк и козырь — свирепцы. Еркулеса сыграть могу, как мало кто. Мне подавай такую роль, чтобы летели клочья, чтобы громить всё и крушить.

Ну, в общем, понятно.
Дело, однако, в том, что по-английски Основа говорит нечто совершенно иное и загадочное:
Yet my chief humour is for a tyrant: I could play Ercles rarely, or a part to tear a cat in, to make all split.

Эта кошка, которую надо рвать в определённых ролях, в русских переводах тоже пробегает.

У Аполлона Григорьева в 1857 году:
Но ведь, собственно, у меня талант на тиранов. Я бы редкостнейшим манером мог сыграть Ерклеса — чтоб кошки визжали, чтобы всё разгвоздить.

И, разумеется, у Лозинского, который вообще следует золотому правилу «переводи, что написано, комментаторы разберутся»:
А всё ж таки главный мой темперамент — это тиран; Рекулеса я сыграл бы на редкость или этакую роль, где кошку рвут в клочки, так что всё трещит.

Зачем рвать кошку в клочки?.. в ужасе спрашивает котиколюбивый читатель, и мы спешим его успокоить: кошка жива, хотя не сказать, что совсем не пострадала. «Рвать кошку» в шекспировские времена означало «переигрывать», «рвать страсти в клочья», как мы теперь говорим. Но почему именно кошку, не просто же так?

Нет, не просто.
Дело в том, что кошка — традиционный участник карнавального и фарсового действа XVI века. Её пеленают и таскают в виде младенца, чаще всего переодетые женщинами мужчины. Классический персонаж итальянского карнавала — шут в юбке, размалёванный под уличную девку, который вяжется ко всем мимо идущим мужчинам, особливо бравым солдатам, суёт им кошку в пелёнках и спрашивает, не видали ли они коварного изменщика, который младенчика девушке сделал, а потом сделал ноги, как водится. Запелёнутая кошка истошно орёт, шутки, смех, веселье, низовой площадной юмор.

Примерно так это выглядит, как на картине неизвестного болонского художника круга Бартоломео Пассаротти — в жизни, понятно, куда больше буйства и, главное, шума.

0016f_Circle of Bartolomeo Passerotti Bologna 1529–1592

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s