Главная » all saws of books » Гербарий Оберона

Гербарий Оберона

Солнце склоняется, из Афин в ближайший лес направляются беглые влюблённые, Гермия и Лизандр. За ними следует Деметрий, которому Гермия обещана в жёны, за Деметрием спешит его прежняя любовь, Елена… все читали «Сон в летнюю ночь», этот хоровод можно не описывать в особых подробностях. Там, в лесу, в ночь накануне Иванова дня афинская молодёжь впутается ненароком в дела эльфов — где Афины, где эльфы, где Иванов день!.. но Шекспиру можно — и окажется во власти тех же чар, что король Оберон наложит шутки и поучения ради на супругу свою, гордую Титанию.
Помните же, что Оберон говорит Паку (перевод Лозинского, чей же ещё)?

В тот миг — я это видел — пролетал
Между землёй и хладною луною
Во всеоружьи Купидон. Прицелясь
В прекрасную весталку, чей престол
На Западе, он так пустил стрелу,
Что тысячи сердец легко пронзил бы.
Но Купидонов жгучий дрот погас
В сияньи чистом влажного светила,
А царственная жрица шла спокойно,
В девичьей думе, чуждая страстям.
Всё ж я заметил, что стрела вонзилась
В молочно-белый западный цветок,
Теперь багровый от любовной раны;
У дев он прозван «праздною любовью».
Ты мне его достань; его ты знаешь.
Чьих сонных вежд коснется сок его,
Тот возгорится страстью к первой твари,
Которую, глаза раскрыв, увидит.
Достань его и возвратись скорее,
Чем милю проплывет левиафан.

Прекрасная весталка Запада — это, разумеется, королева Елизавета. С Купидоном и левиафаном тоже всё ясно.
А вот с цветочком разберёмся. У Лозинского он «праздная любовь», у Сороки «любовный праздноцвет», почти у всех других переводчиков — Щепкиной-Куперник, Тумповской, Сатина и пр. — «любовь в праздности», довольно тяжеловесная калька с оригинального love-in-idleness. Love-in-idleness, а так же Johnny-jump-up, heartsease, heart’s delight, tickle-my-fancy, Jack-jump-up-and-kiss-me, come-and-cuddle-me и three-faces-in-a-hood — это народные названия Фиалки трёхцветной, Viola tricolor, которую по-английски ещё часто называют wild pansy, потому что именно она стала прародителем садового цветка, который называют pansy сейчас. У нас путаница та же, анютины глазки — это изначально название вот этой самой дикой фиалки трёхцветной, а не гибридной фиалки Виттрока, яркой и крупной. Другие народные названия фиалки трёхцветной по-русски тоже прекрасны: Иван-да-Марья (не путать, однако, с марьянником дубравным, Melampyrum nemorosum), брат-и-сестра, мотыльки, полевые братчики, полуцвет, топорчики, троецветка.

В средневековых и ренессансных гербариях фиалка трёхцветная упоминается как лекарственное средство. Помогает она, согласно «Травнику или Истории растений» Джона Герарда, — Шекспир эту книгу знал, она вышла в 1597 году — «при воспалениях в лёгких и груди, а также при чесотке и зуде всего тела». Помогает, чистая правда. В народной медицине дикорастущие анютины глазки включают в состав грудных и мочегонных сборов, ванны с настоем фиалки трёхцветной советуют при кожных заболеваниях. Герард зашёл так далеко, что и средством от «французской болезни», то бишь, сифилиса, пожиравшего Европу в XVI веке, фиалочку назвал, но тут его уличил и разоблачил ещё в XVII столетии ботаник Николас Калперер. Что, впрочем, не отменяет целебных свойств растения, подтверждённых и многовековой практикой, и современной наукой. Здесь надо произнести умные слова «флавоноиды» и «салициловая кислота», но всех желающих я отсылаю к специальной литературе.
Чего фиалка трёхцветная, однако, нисколько не может, это вызывать влюблённость, сколько бы флавоноидов и прочих полезных веществ в ней ни находили учёные. Спрашивается, почему тогда? Или Шекспир просто взял название, имеющее отношение к любви?

Да нет, конечно.
Дело в том, что самое распространённое с середины XV века английское название анютиных глазок, pansy, происходит от французского pensée, «мысль». Мысль о том, по кому сохнешь в любовной тоске, в ренессансной традиции важна именно она. Can’t get you off my mind, вот это вот всё. Анютины глазки — эмблема неотвязных мыслей о предмете любви, трёхцветную фиалку дарят на память, на долгую, верную память, вышивают на платках и прочих, как сейчас сказали бы, аксессуарах. Потому и love-in-idleness: любовь, которая ничем, кроме себя самой, не занята.
Шекспировский Оберон — тот ещё монарх куртуазного двора, он лучше всех знает эту азбуку, только у него в руках символический смысл цветка становится и предельно конкретным, и магическим. «Сон в летнюю ночь» по сути представляет собой пьесу-маску, придворное театрализованное представление, церемонию, на что и фабула указывает: там же всё вращается вокруг герцогской свадьбы, оказывается изысканной игрой на заданную тему. Так же изысканно играет словами и эмблемами Оберон, вдохновитель и организатор этого действа. Вот вам любовное зелье из слов, вот вам длинные цепочки ассоциаций, красоту которых способен оценить только утончённый ум.

Ах да.
Есть же и второе растение. Снимая чары с Титании, Оберон капает ей на веки его соком. У Лозинского и Щепкиной-Куперник это «цветок Дианы», у Сатина «Дианин росток», у Сороки речь вообще о «лунном соке». Тумповская к оригиналу ближе всех, у неё «Дианин бутон», в оригинале Dian’s bud. Аллегорический-то смысл прозрачен: лунная богиня-девственница охлаждает любовную горячку, целомудрие берёт верх над страстью. А вот что за бутоны такие у Дианы, которые излечивают Купидоново исступление? И тут мы снова упираемся в слова. Диана — Артемида — Artemisia. Полынь. Соком емшан-травы король Оберон смывает сок анютиных глазок и вместе с ним наваждение с глаз Титании, а Пак исцеляет Лизандра и Деметрия.
Интересная ниточка торчит у Шекспира из истории афинских молодых балбесов. Во-первых, чары налагают только на юношей, девы остаются верны своему сердцу. Во-вторых, избавившись от чар, Деметрий, удивительное дело, обнаруживает, что любит не Гермию, которой так добивался, что чуть на смерть не отправил, а постылую Елену, смотревшую на него собачьими глазами — «считай меня своим спаниелем», ну куда это годится, девочка, где твоё самоуважение! — и, казалось, давно наскучившую своей преданностью.

Не просто так Оберон, склонившись над Титанией, шептал:
Be as thou wast wont to be;
See as thou wast wont to see:
Dian’s bud o’er Cupid’s flower
Hath such force and blessed power.

Будь такой, как была, смотри, как смотрела прежде. Благословенная сила Дианина бутона не убивает любовь, она лишь открывает глаза и возвращает способность видеть истину.

И да благословит нас всех владыка Оберон.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s