Главная » fabulae draconis » Something then in rhyme

Something then in rhyme

05b3a44903632062be7ef16c9cd181a7aea680

Принц склонил голову набок, потом положил локти на стол и лёг на руки щекой.
Реторта нагревалась медленно. В ней колыхалось опаловое марево, оползавшее по стенкам, потом стекло будто подёрнулось изнутри инеем, и на дне сгустились свинцово-серые крупинки.

— Убирай огонь, — тихо скомандовал алхимик. — Только не задень сосуд!

Принц, задержав дыхание, погасил огонь и обернулся к алхимику.

— А теперь что?
— А теперь, — ответил алхимик, — то, о чём ты должен был прочесть к занятию. Ждать, пока остынет, и на неделю зарывать в землю. Желательно в мокрую.
— Вообще-то, — сказал дракон, — положено в ил, там, где вода не глубже пяди. В чёрный ил, если быть точным.

Алхимик посмотрел на дракона исподлобья и покачал головой.

— Как ты любишь придираться к мелочам.
— Я, — неприятным голосом отозвался дракон, — люблю, когда канон не пытаются менять ради удобства. Уважение к делу требует, чтобы традиция была соблюдена и передана в неизменном виде.
— Даже если изначальный смысл этой традиции совсем выдохся?

Дракон встопорщил затылочный гребень. Выгнул спину. Казалось, его медная чешуя наливается горячим сиянием.

Принц вежливо кашлянул.

— Про землю… то есть, про ил, я читал. Но я тут подумал. Если добавить не эту вот «кровь чёрной собаки», а настоящую?
— Чью, например? — улыбнулся алхимик.
— Не знаю, — растерялся принц. — Ну… Мою.
— При некотором везении и, — алхимик насмешливо поклонился дракону, — соблюдении определённых ритуалов получим жидкое золото.
— А если его? — принц кивнул в сторону дракона.
— Алую краску, — хмыкнул остывший дракон. — Стойкую и дорогую чу-до-вищ-но — чудовище я, в конце концов, или нет?
— А… твою? — принц опасливо взглянул на алхимика.
— Мою, — мягко ответил алхимик, — не советую.

Принц невольно опустил глаза и как-то сжался, ухватив себя за локти.

— И посуду загубишь, и мастерскую, — уточнил дракон.
— То есть, — сказал принц, помолчав, — чувства больше ни из чего не получаются?

Дракон и алхимик переглянулись.

— Смотря какие, — начал алхимик. — Мы можем усиливать и ослаблять начала в человеческом теле. Управлять жаром и прохладой, подвижностью и тяжестью…
— А… не знаю… любовь? — выговорил принц, на глазах становясь белее собственной рубашки.
— Любовь, — произнёс дракон, растянув углы рта, так что обнажились мелкие зубы. — Любовь. Кто бы мог подумать.

Алхимик поднял руку, веля дракону замолчать, и внимательно посмотрел на принца, который уже не знал, куда ему деться.

— Любовь? — негромко переспросил алхимик. — А зачем?
— Для науки… — одними губами прошептал принц.

Дракон нетерпеливо махнул хвостом и укоризненно взглянул на алхимика.

— Ну что ты делаешь, он же упадёт сейчас. Аэлис, дочь графа Раймона. Месяца полтора он стихи пишет. И ногти грызёт.
— Ты!.. — принц выпрямился и побледнел ещё сильнее, хотя, казалось, белее стать было уже невозможно. — Ты что, рылся в моих вещах?

Дракон выдохнул струю светлого дыма и закатил глаза, потом снова посмотрел на алхимика.

— Вот, видишь, что с ним творится. Забыл, в чьей он сказке. Радость моя, — повернулся дракон к принцу, — зачем мне рыться в твоих вещах, если это я рассказываю всё, что ты делаешь?
— То есть, это всё ты?.. — принц растерянно уставился на дракона. — И стихи, и то, что я думал, глядя вчера на облака на закате, и то, как… ?
— Нет, — перебил его алхимик. — Это ты, а он просто это рассказывает. Но вернёмся к науке. Вернее, к любви. Зачем тебе получать её в мастерской?

Принц опустил глаза, подёргал себя за манжеты и пробормотал:

— А если так не получается?
— Значит, так тому и быть, — ответил алхимик по-прежнему мягко и спокойно. — Не все истории заканчиваются счастливо, вот хоть его спроси.

Дракон невесело усмехнулся.

— Не все, — согласился он пару мгновений спустя.
— Их ценность не в счастливом конце, — продолжал алхимик. — Есть и другое…

Но тут принц замотал головой и вскинул подбородок. В глазах у принца стояли слёзы.

— А если, — почти выкрикнул он, — если никогда не получится? Если человека нельзя любить? Если дело в нём, а не в других?

Алхимик закусил губу и прикрыл глаза рукой. Дракон переступил, подвинулся к принцу поближе и укрыл его крылом.

— С чего ты это взял? — осторожно спросил он.
— Со всего! — воскликнул принц. — Ты сам посмотри!

Дракон изогнул шею, заглянул принцу в лицо, цокнул языком и повернулся к алхимику.

— Покажешь?
— Придётся.

Алхимик потянулся к стоявшей под окном корзине, достал оттуда большое красное яблоко и неожиданно бросил его принцу. Яблоко ударило принца в грудь, и он едва успел подхватить его, прежде чем оно упало на пол.

— Это что? — изумлённо спросил он, разглядывая алый блестящий плод.
— Это яблоко, — ответил алхимик. — Зимний сорт. Но ты думаешь не о том. Почему оно чуть не упало?
— Потому что я не ожидал, что ты его бросишь.
— Нет, — вмешался дракон. — Почему оно упало бы на пол, если бы ты его не поймал?

Принц остолбенело посмотрел на дракона, потом на алхимика, потом снова на яблоко — и поднял глаза к сводчатому потолку мастерской.

— Ну… Потому что всё, обладающее тяжестью, стремится вниз, если нет опоры.
— Именно, — алхимик кивнул. — Может ли брошенное яблоко не упасть, если его никто не поймает?
— Нет. Это закон мироздания.
— Умница, — тихо произнёс алхимик. — Закон мироздания.
— А теперь подумай, — подхватил дракон, — может ли мироздание изменить закон ради одного яблока?

Принц снова взглянул на яблоко — и вдруг улыбнулся.

— Так значит, я приду через неделю, — сказал он. — Когда состав созреет.

Потом подбросил яблоко, опять поймал его, с хрустом откусил большой кусок, до самой сердцевины, и выбежал из мастерской.

— И когда прочтёшь об испарении! — вслед ему крикнул алхимик.

Принц кивнул, не оборачиваясь.

— Но ведь может, — вздохнул алхимик, когда принц с топотом сбежал по лестнице. — Мироздание может изменить закон ради одного яблока.
— Да, — кивнул дракон. — Только это не имеет никакого отношения к мальчику с его стихами и прекрасной Аэлис.
— Она его полюбит? — спросил алхимик, повернувшись к дракону.
— Конечно, — ответил дракон, прищурившись, точно пытался рассмотреть что-то вдалеке. — Полюбит, станет его женой, родит шестерых детей, вылитая королева, все рыжие. Или нет. Не полюбит, принц забудет любовь ради науки и напишет выдающийся, мудрейший трактат о яблоках, которые падают — и не падают. Или подожди. Полюбит, но граф Раймон ради собственных политических интересов выдаст её замуж за старого короля Валезии, и Аэлис прославится после его смерти как королева-воительница, а наш мальчик станет великим трагическим поэтом.

Алхимик беспомощно заморгал, глядя на дракона. Нахмурился. Потёр лоб.

— Ты надо мной смеёшься, — выговорил он наконец.

Дракон по-кошачьи потёрся головой о плечо алхимика и улыбнулся.

— Знаешь, — задумчиво сказал он, — за что я тебя люблю? За то, что все эти годы спустя, ты всё ещё пытаешься узнать, что будет дальше. Хотя этого не знает никто, даже сам автор.

©Екатерина Ракитина, 2017.

Реклама

1 ответ на “Something then in rhyme

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s