Главная » fabulae draconis » История четырнадцатая: «Я ничего за тех не дам, чей меч в бездействии упрям».

История четырнадцатая: «Я ничего за тех не дам, чей меч в бездействии упрям».

dragonandknight— С ума вы сошли, оба, — жонглёр схватился за голову. — Хоть одеяло ей положили? Там же холодно!

Дракон и алхимик переглянулись.

— А попить? Вдруг она очнётся, ей же пить захочется, надо было фляжку, что ли, оставить…
— Она сама по себе не очнётся, — осторожно сказал дракон.
— Технология не предполагает, — подтвердил алхимик, поглаживая ножку своего бокала, отчего литые листья и цветы на нём слегка закачались, словно их потревожил ветер.
— Да пошли вы со своими технологиями!.. Чёрт, там же темно, вы подумали, как ей там будет страшно одной, если?..

Жонглёр осёкся, махнул рукой и отвернулся.

— Пойми ты, — примирительно произнёс дракон, — это её выбор и её право.
— Какое право? — огрызнулся жонглёр.
— На чудо, — ответил алхимик, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула.
— Чудо! — передразнил его жонглёр. — Где чудо-то? Умереть? Лежать в гробу в какой-то сырой норе, одной?
— Это неотъемлемая часть сюжета, — развёл лапами дракон. — Нужно пройти нижнюю точку, чтобы начать двигаться вверх. Иначе механизм не срабатывает, чуда не происходит. Ты бы поел, а?.. сколько ты уже одним пивом питаешься?

Вздрогнув, жонглёр остолбенело уставился на дракона.

— Третий день, — заглянув жонглёру в глаза, заключила змея и тут же снова спряталась в серебряном шиповнике на бокале алхимика.
— Он сейчас спросит, откуда я знаю, — усмехнулся дракон. — Два дня не жрамши, ум за разум заходит.

Жонглёр, было, вскинулся и сощурился, готовясь сказать резкость, но алхимик как-то очень ловко плеснул ему вина и поставил рядом тарелку с нарезанным мясом — жонглёр оценил увиденное, выдохнул и потянул из корзины свежую лепёшку.

— Ну хорошо, — алхимик разлил остатки вина из кувшина и предложил змее кусочек сыра, — хорошо. Допустим, ты доберёшься до пещеры и даже откроешь гроб. Что дальше?
— Поцелую, как положено, — пожал плечами жонглёр.
— А она не очнётся, — мрачно произнесла змея. — И?
— Мало того, — кивнул алхимик, наклоняя бокал, чтобы змее было удобнее пить через край, — зелье, которое она приняла, настолько крепко, что, поцеловав её, ты сам грянешься рядом, и вот тебя-то точно никто не поднимет.

Жонглёр отхлебнул вина и насупился.

— А вдруг очнётся? Погоди, — он повернулся к дракону, — ты же говорил, что жизнь — это когда никто не знает, что будет дальше, так? Что сюжет развивается сам и не прописан до конца?
— Говорил, — вздохнул дракон. — Но ещё я говорил, что в сюжете должна быть логика, что есть законы жанра, и по этим законам принцессы оживают от поцелуя принца — ну, как минимум, доблестного рыцаря. Ты что, успел сделаться рыцарем с тех пор, как мы в последний раз виделись?
— Это, знаешь, какой-то гнилой формализм, — обиженно отозвался жонглёр. — И дискриминация.
— Это лексика из совсем другого дискурса, — заметила змея, с мелодичным звоном постукивая кончиком хвоста о ближайшую ветку.
— И из другого контекста, кузина права, — согласился дракон.
— Да пёс с ним, с контекстом! — жонглёр стукнул кубком о стол. — Вам не кажется, что вы малость заигрались в свой бисер, а? Она же на самом деле там лежит, ей снится, поди, какой-нибудь тошный ужас… что делать-то будем? Рыцаря искать?

За столом повисла тишина, потом раздался глухой стук — это дракон, слишком сильно вцепившийся когтями в блюдо из-под сыра, отломил его край. Алхимик прочистил горло и тихо спросил:

— Искать? Это зачем?
— Он сам должен найтись, — подала голос змея. — Иначе всё будет не то.
— Что значит «не то»? — поинтересовался жонглёр. — Иногда стоит присмотреться к тому, что есть, а не ждать, что явится какое-то умозрительное «то».

Змея скользнула по ножке бокала на стол, оттолкнулась хвостом и взмыла к замку свода золотистой волнистой линией. Жонглёр оторопело проводил её взглядом и с усилием поморгал, но это не помогло. Светящаяся дорожка рассыпалась искрами, они покружились в воздухе и, собравшись за плечом дракона, сложились в женскую фигуру — невысокую, тонкую, зыбко-прозрачную.

— Печенье хочешь? — спросила недавняя змея, наклонившись к дракону. — Имбирное?

Она нашарила в корзине печенье и протянула ящеру. Тот выпустил осколок блюда, аккуратно взял печенье и взглянул на жонглёра:

— Ну что ты так уставился, а? Смущаешь кузину Линдгорст. Будто не видел никогда, как это бывает, и книжек не читал… тьфу ты, мы же в другом контексте, прости.

Кузина Линдгорст, для которой алхимик невозмутимо отодвинул тяжёлый дубовый стул, села за стол, отщипнула виноградину и подняла на жонглёра внимательные тёмные глаза:

— Когда оно «то», оно не умозрительно, а брать, что под рукой, совсем скверно выйдет: и вместо рыцаря — соломенное чучело с головой из худого чугунка, и не сказка, а морок.
— Понимаешь, — дракон махнул печеньем, — рыцаря нельзя назначить. Я могу обучить любого худо-бедно управляться с мечом и держаться в седле, но если он не годится в герои, зачарованный сон станет чуть больше похож на смерть. Потом ещё больше. А потом принцесса умрёт безвозвратно. Беда в том, что никто, кроме автора, не знает, кто может её разбудить, искать рыцаря бесполезно, это он должен прийти в нашу историю.

Жонглёр протестующе поднял руку.

— А как он вообще узнает, что где-то у чёрта на рогах, в погребе, в каменном гробу лежит принцесса, которую надо разбудить поцелуем? Вы герольдов нанимали? Объявляли на ярмарках?.. ах, нет, на ярмарку благородного рыцаря едва ли понесёт… на турнирах, нет?

Алхимик исподлобья глянул на дракона.

— Думаешь, это будет по канону?

Ящер сунул печенье в пасть и задумчиво захрустел.

— Я про канон не знаю, — сказал жонглёр, — но думаю, что надо что-то делать. Хотя бы попытаться.

***
— А вот теперь представь, — улыбнулся алхимик, — что будет, если он отыщет рыцаря и погонит его будить принцессу.
— Или, ещё чище, отправится сам, с его-то настойчивостью, — добавила кузина Линдгорст, уютно обернувшаяся вокруг запястья алхимика в отороченном мехом рукаве, ни дать ни взять — браслет в виде змеи с глазами-топазами.

Они стояли на крепостной стене, глядя вслед жонглёру, уходившему прочь от замка в сторону деревни.
Ветер засыпал ров дубовой листвой, и на чёрной воде лежала медная чешуя, осины на дальних склонах горели алым. Терпко и свежо пахло палыми листьями, тянуло горьковатым дымом из садов на холме, где жгли по осени мусор, синей сталью сверкала река. Дракон расправил крылья, потянулся с металлическим лязгом, поднял морду к нежаркому октябрьскому солнцу и ответил, глядя в небо:

— Будет интересно, в любом случае. Кажется, нас начали сочинять дальше.

©Екатерина Ракитина, 2009.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s