Главная » fabulae draconis » История восьмая: «Теперь поведать вам могу, что приключилось на снегу».

История восьмая: «Теперь поведать вам могу, что приключилось на снегу».

dragonandknight— Нет, — покачал головой дракон. — Просто куртуазный канон.

Принцесса поёжилась, потёрла заледеневший нос бархатной варежкой, расшитой цветами шиповника. Спрятала руки поглубже в рукава, отороченные мехом, и твёрдо сказала:

— А по мне — так свинство.

Они гуляли по саду уже третий час. Всю ночь мело, к утру прояснилось и похолодало, теперь с деревьев, по которым весело скакали синицы, то и дело сеялся сверкающий прах. Рыжий камень стены был подёрнут изморозью, кусты сидели по грудь в снегу, расчерченном лиловатыми тенями, солнце било в снежную гладь и заставляло жмуриться.
Уйти на воздух из промозглого покоя, где тянуло из-под ковра затхлостью отсыревшего камыша и чадила жаровня, захотела сама принцесса. Дракон предлагал растопить большой камин, но спорить с высокородной ученицей было бесполезно. Их высочество, перебросив шлейф через руку, лазали по снежной целине, утопая по колено, грызли из горсти промёрзшую рябину, сорванную тут же, и пытались покормить белку, предлагая той медовые цукаты и орехи из кошелька, висевшего на поясе… но белка опрометью бросилась вверх по дубовому стволу и пропала в кроне, стряхнув облако снежинок, отчего их высочество очень расстроились.
Беседовали дракон и принцесса о предмете наивозвышеннейшем и куртуазнейшем — о прочитанных книгах.

— Я просто хочу, чтобы меня любили для меня, — горячо сказала принцесса. — А не потому, что иначе рыцарем считаться нельзя.
— Это называется «наивное чтение», — хмыкнул дракон. — Ты всё время примеряешь прочитанное на себя. Более того, очеловечиваешь персонажей и приписываешь им бытовые поведенческие мотивировки.
— Легко тебе говорить, — принцесса вздохнула. — Ты-то — рассказчик, а я как раз персонаж и есть. Что мне остаётся?
— Рассказчик тоже включён в контекст, знаешь ли, — огрызнулся дракон. — Есть такая вещь как логика жанра. И метода. Мы с тобой находимся в пространстве куртуазного канона, соответственно, не можем действовать вопреки ему, не разрушая среду.
— Хочешь сказать, что я должна махать с башни платочком, когда от меня уезжают, прикрываясь служением мне же, иначе замок рухнет?
— Не передёргивай.
— Смотри, у Эшенбаха ведь тоже про чувство, выходящее за рамки канона, как там?.. «О, госпожа живая страсть, молю, не дайте мне пропасть»…
— «В плену любви холодной, прекрасной… но бесплодной», — закончил дракон. — Да. Полемика не столько даже с Кретьеном же Труа, сколько с рыцарской лирикой, со всем этим «семь лет, не говоря ни слова, страдал я от недуга злого». Но Эшенбах вообще часто иронизирует по поводу канона, почему мы и говорим о стилистической неоднородности «Парцифаля» и новом наполнении сюжета.
— Элемент методологической рефлексии? — оживилась принцесса, вытаскивая из рукава церу-складень с серебряным стилом на цепочке.
— Более того, — назидательно поднял кончик хвоста дракон, — авторская дистанция по отношению к фабуле обеспечивает…

Тут он покосился на стражника, смотревшего на них с принцессой совершенно безумными глазами и понизил голос:

— …обеспечивает возможность подвижной точки зрения и оценки. Но не отменяет следования…
— …внутренней логике жанра и модели персонажа, — подхватила принцесса. — Это я поняла. То есть, если я принцесса — я обязана махать платочком.

Дракон тихо фыркнул, проплавив сугроб до самой земли.

— Не обязана, но будешь.
— И если мне при этом за тридцать, у меня степень доктора философии, я знаю слова «экзегеза» и «нарратив» и ношу очки…
— Ты всё равно принцесса, — самым кротким тоном произнёс дракон. — И блондинка.
— Это ещё почему?! — возмутилась принцесса, сбрасывая капюшон и являя разлохматившиеся от резкого движения каштановые волосы.
— Потому что темноволосой позволено быть только служанке. А героиня, будь она иссиня-чёрной брюнеткой, всё равно златокудра. Нет, конечно, я могу тебя рассказать как принцессу нового типа, ты будешь сорванцом, будешь вылезать из окна замка по простыне и играть с мальчишкой-садовником в салочки, — всё так же кротко добавил дракон. — Загорелая, худая и… эммм… голенастая.

Их высочество скривились, точно им попался прогоркший орех:

— Знаешь, я лучше помашу платочком.

Ящер состроил, было, постную морду, но не выдержал и расхохотался:

— Характер у тебя вздорный, но вкус есть, не откажешь. Надень капюшон, уши простудишь.

Принцесса, явно собиравшаяся что-то ответить, сунула церу в рукав и вдруг быстро, коротко обняла дракона за голову.
В эту секунду за стеной заревел охотничий рог.

— Дядя вернулся! — принцесса хлопнула в ладоши и подхватила шлейф. — Бежим, надо его перехватить, пока кастелян не спустился. А то это до вечера: крыша, солома, плесень…
— Может, быстрее долететь? — дракон расправил крылья и пригнулся.
— Ой, а можно? — принцесса от восторга и неверия приоткрыла рот, и стало ясно, что даже если ей за тридцать, и у неё степень доктора философии, в душе ей всё равно около пяти.
— Садись давай, — с притворной суровостью буркнул дракон.
— Знаешь, — сказала принцесса, устраиваясь на спине у дракона и половчее обхватывая его за шею, — а ведь дядя слушал все твои истории. Он непременно спросит, где рыцарь и что с ним. И что ты ответишь?

Ящер примерился, оценивая усилие, потребное для прыжка на стену, откуда удобнее было взлететь, и задумчиво отозвался:

— Чистую правду: что есть такая вещь как логика жанра. И в её рамках персонаж абсолютно свободен даже от рассказчика, поскольку сам движет свою историю. А теперь — держись.

©Екатерина Ракитина, 2009.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s