Главная » tales told in november » Этюд в мажорных тонах ~ A Study in H

Этюд в мажорных тонах ~ A Study in H

studyinhМистера Эмбрилла на Кросс-стрит считали старьёвщиком.
Оттого, когда в одночасье скончался старый Пит-кукольник, миссис Финч, у которой он снимал угол, послала своего мальца, Тимми, за мистером Эмбриллом: вернуть хоть что, сказала она, а то ж разорение одно, последний год я от него ни пенни не видела, от пьяницы, упокой Господь его душу.

— Там и взять-то, поди, нечего, — сказала миссис Финч, пока мистер Эмбрилл перебирал пожитки старого Пита. — Всё, что брали, он давно пропил. Даже пальто своё, хотя кто позарился, ума не приложу. Оттого и помер, что простудился. Мыслимое ли дело, в старую шаль кутаться, когда на дворе конец декабря!..

Мистер Эмбрилл взглянул на миссис Финч поверх круглых очков и, задумчиво сложив длинные узкие ладони, произнёс:

— За всё, что тут есть, мистрис Финч, я могу дать вам шесть шиллингов. И то лишь из уважения к вам и сочувствия вашим обстоятельствам.

Миссис Финч вздохнула, махнула рукой и уже, было, хотела согласиться, когда подала голос четырёхлетняя Полли, младшая дочь Финчей, всё это время жавшаяся к материнской юбке и с опаской поглядывавшая на странного гостя. Надо заметить, мистер Эмбрилл и впрямь был фигурой необычной: высокий, худой, как метла, с длинными руками, которые из-за внушительного горба казались ещё длиннее, необычайно бледный, с отливавшей серебром седой гривой, и глазами цвета светлого эля, словно светившимися в сумраке, как у кота.

— А кукол вы тоже заберёте, мистер?.. — пролепетала Полли.

Миссис Финч всплеснула руками.

— Куклы!.. Про них-то я и забыла! Мистер Эмбрилл, сэр, может, на что сгодится эта рухлядь? Пит уж лет пять не представлял, только ребятишкам моим иногда покажет Панча или бой с драконом. Поглядите?

Встав на четвереньки, миссис Финч кое-как вытащила из-под кровати покойного Пита большой ящик, некогда выкрашенный в алый цвет и обклеенный золотыми звёздами, но теперь облезший и грязный. Мистер Эмбрилл с интересом отстегнул ремни и поднял крышку.

Куклы действительно давно пришли в негодность.
Из мистера Полицейского торчали клочья пакли, крокодил потерял большую часть зубов, а у облупленного Панча была начисто оторвана рука.

Миссис Финч сокрушённо посмотрела на содержимое ящика и покачала головой.

— Возьмёте, сэр?..

Мистер Эмбрилл, нежно щекотавший растрескавшийся живот зелёному, с вытертой позолотой на гребне, дракону, крылья которого больше напоминали старый дырявый зонтик, посмотрел на миссис Финч и вдруг улыбнулся. Это было настолько непривычно, что миссис Финч так и застыла с открытым ртом. Ей на мгновение показалось, что дракон обнимает мистера Эмбрилла когтистыми передними лапами за палец и трётся головой о его рукав, как кошка. Воздух в комнате замерцал, поплыл золотыми лентами, и миссис Финч отчётливо вспомнила, как когда-то, много лет назад, старый Пит, бывший тогда ещё молодым Питом, и его покойная жена Фанни показывали на площади бой святого Георгия с драконом — и дракон тогда был живой, как сейчас, проворный, мускулистый, и гребень его горел грозным золотом, а крылья веяли бурей.

— Возьму, мистрис Финч, — отвечал мистер Эмбрилл. — Шесть шиллингов за тряпьё и три кроны за кукольный театр, итого — гинею.

От изумления миссис Финч едва не села на кровать. Выручить столько за барахло старого Пита-пьяницы она никак не рассчитывала.

***

Никто на Кросс-стрит не вспомнил бы, когда мистер Эмбрилл появился в здешних местах. Казалось, его лавка, — две ступеньки вниз, дверь с цветным стеклом и колокольчик с непонятными знаками, вроде китайских, — была здесь всегда, во всяком случае, старожилы застали и лавку, и её хозяина точно такими же, как сейчас.
Было в лавке мистера Эмбрилла и окно, нижним краем упиравшееся в брусчатку, окно в старинном свинцовом переплёте, с пузырём посредине, сквозь который любили глазеть дети: так всё внутри лавки преображалось, и вещи, будто живые, тянулись друг к другу, чтобы пошептаться о своём. А вещей в лавке мистера Эмбрилла было множество, да каких!.. Резная рассохшаяся мебель, которую выбрасывали после смерти стариков наследники, вытертые гобелены с неразличимыми уже нимфами и цветами, колпаки от ламп и лампы без колпаков, дырявая медная посуда, скелеты зонтиков, стоящие в высоких китайских вазах со сколами, сломанные часы и россыпи мелочей, назначение которых не определил бы никто. На Кросс-стрит шептались, что в лавке мистера Эмбрилла есть и тайная комната, где он хранит настоящие сокровища, но сколько ни вламывались в лавку воры, найти эту комнату никому так и не удалось.

Комната, разумеется, существовала — но вовсе не такая, как думали обитатели Кросс-стрит.

В дальней части лавки, между буфетом, напоминавшим сложностью резьбы церковные ворота, и бамбуковой ширмой с картинами восточного ада имелась неприметная, казавшаяся простой нишей в стене, дверь без замочной скважины и даже без ручки. Случись кому увидеть, как мистер Эмбрилл её открывал, разговору на Кросс-стрит было бы на годы.

Именно к этой двери мистер Эмбрилл прошёл с ящиком Пита-кукольника под мышкой, когда мистер Финч и Джим, его старшенький, доставили ящик к порогу лавки. Мистер Эмбрилл нёс ящик без всякого усилия, хотя Финч-старший, корячась с ним на лестнице, высказывался о ноше в выражениях, которые не стоило бы слышать Финчу-младшему.

Перед дверью мистер Эмбрилл на мгновение остановился, перехватил ящик поудобнее и произнёс что-то, больше похожее на стук дождя по карнизу, чем на человеческую речь. Дверь медленно и бесшумно распахнулась. Когда старьёвщик вошёл в комнату, дверь так же медленно закрылась за ним и снова слилась со стеной.

Никаких сокровищ в тайной комнате мистера Эмбрилла никогда не было. Там вообще не было ничего, кроме простого, больше напоминавшего верстак, стола, на котором помещались старые книги, пергаменты в вощёных футлярах, несколько покрытых мелкими значками, похожими на птичьи следы, глиняных табличек, длинный меч, кинжал и тончайшая рубиновая чаша в оправе из светлого, как ключевая вода, металла. Впрочем, к столу был ещё придвинут странного вида стул: высокий, с изогнутой подковой мягкой спинкой, которая дошла бы сидящему разве что до поясницы. Окон в комнате не было, однако лицо и руки мистера Эмбрилла светились так ярко, что в окнах не было нужды.

Зайдя в комнату, мистер Эмбрилл поставил ящик на стол, снял свой неизменный сизый сюртук, — оказалось, что рубашки мистер Эмбрилл не носит, ограничиваясь лишь манишкой и воротничком с манжетами, — и с наслаждением расправил крылья. Тёмно-серые, пасмурные, бурые по верхнему краю, с испода они горели тем дрожащим алым золотом, какое видишь, глядя на солнце сквозь веки.

От сияния крыльев в комнате стало светло, как майским утром. Мистер Эмбрилл сел за стол, придвинул к себе ящик Пита-кукольника и открыл крышку.

Крокодил поднял нос, замолотил короткими лапками, извиваясь, подполз к краю ящика и, взглянув на мистера Эмбрилла, пустил слезу.

— Нечего, нечего, — мистер Эмбрилл махнул рукой, прочертив в воздухе кончиками пальцев светящиеся полосы, — всего-то пяток зубов. Сперва поможем тем, кому больнее.

Весь вечер мистер Эмбрилл латал дыры в животах и головах, возвращал живой цвет лицам и мордам, оживлял треснувшие стеклянные и нарисованные глаза. Он разгладил крылья дракона, — под его пальцами старая рогожа сама зарастала и крепла, — соединил болтавшиеся на проволоке части ноги белого коня, выправил продавленную голову прекрасной принцессы и, наконец, поднял со дна ящика однорукого мистера Панча.

Мистер Панч смотрел на мистера Эмбрилла невесело. Орлиный нос мистера Панча был изрядно оббит, как и решительный подбородок. Колпак давно порвался и свисал теперь на уши неопрятными лоскутами. С башмаков отлетели пряжки, куртка разошлась по швам, из дыр лезла истлевшая пакля. А главное — вместо правой руки, привыкшей сжимать дубинку и разить врага, торчали огрызки материи и нитки.

— Тебя не узнать, — печально сказал мистер Эмбрилл, поглаживая пальцем впалую щёку куклы.

Панч чуть склонил голову набок и, с трудом двигая деревянными губами, ответил:

— Да и ты не тот, что раньше.
— Что с рукой? — спросил мистер Эмбрилл, усадив Панча на край ящика.
— Крысы, — вздохнул Панч, разминая рваное плечо левой. — С десяток я уложил, но потом они бросились всей стаей.
— Да, боевой товарищ, — покачал головой мистер Эмбрилл. — Новую мне пока делать не из чего, буду искать.
— Там, — Панч кивнул себе за спину, в ящик, — валяется всякое… Что осталось после крыс. Может, найдутся и руки.

Мистер Эмбрилл пошарил в ящике и вынул пригоршню мелкого мусора: связку некрашеных гипсовых голов, рыжий кукольный паричок, комок грязных кружев, обломки гнутой проволоки и россыпь стекляшек, — ярко блеснула голубая грань одной, особо крупной, — пёструю ленту, оскаленную голову какого-то зверя с языками тафтяного пламени вместо шеи, пару деревянных сапог со шпорами, чью-то порыжевшую шляпу о двух углах, чёрный плащ с пелериной, с десяток стеклянных глаз разного размера и цвета, копьё — и сжимавшую его руку в латах.

— Георгий, — горестно сказал Панч. — Его не стало первым, бросился на врага, не раздумывая…
— Он такой, — согласился мистер Эмбрилл. — Рука как раз правая.

Дракон, сидевший у мистера Эмбрилла на плече, посмотрел на руку с неодобрением.

— Увлекался он, — заметил дракон, — не в меру. Как в раж войдёт, весь живот мне истыкает. Не понимал сценического боя.

Панч, подумав, повернулся к мистеру Эмбриллу увечным плечом.

— Давай. В память о друге.

Мистер Эмбрилл осторожно вынул из мёртвой руки копьё, подул на обрубок, пока тот не засветился, и приставил руку к плечу мистера Панча. Сияние на мгновение сделалось ярче, а потом погасло.

— Пошевели рукой, — велел мистер Эмбрилл.

Мистер Панч осторожно подвигал плечом, несколько раз сжал и разжал кулак, потом описал всей рукой плавную дугу и согнул локоть.

— Работает, — заключил он. — Только вот латы… Как-то они с моими нынешним обликом не вяжутся.

Мистер Эмбрилл посмотрел на Панча и усмехнулся.

— Тебе всё надо менять, полностью. Ты посмотри на себя.

Панч ловко спрыгнул с края ящика, подошёл к рубиновой чаше и погляделся в металлический обод, как в зеркало.

— Мда, — сказал он через полминуты. — Оборванец.

Рывком он стянул с себя лохмотья колпака, отбросил их и, оглядевшись, нахлобучил на голову шляпу, валявшуюся на столе, так что углы её оказались над ушами. Потом, подумав, перевернул углом вперёд и набросил на плечи чёрный плащ.

— Так лучше? — спросил он.

Мистер Эмбрилл смотрел на Панча в задумчивости.

— Скажи, а ты всерьёз хочешь вернуться в балаган? — поинтересовался он через какое-то время.

Панч заложил руки за спину и прошёлся по столу вдоль ящика.

— Сказать по совести, — не сразу ответил он, — балаган утрачивает смысл. Нас уже не так любят, в нас меньше верят… Но куда мне идти?..
— В люди, — отозвался мистер Эмбрилл. — Из тебя получится неплохой человек, с твоим-то знаниями и убеждениями. Возможно, пользы от тебя будет даже больше, чем в балагане.
— А что я буду делать? — недоверчиво спросил мистер Панч. — В людях-то?

Мистер Эмбрилл пожал плечами.

— Да всё то же. Побеждать дьявола, наказывать злодеев, смеяться над полицейскими. Радовать мир, дарить ему надежду.

Панч провёл новой рукой по лицу, ощупал торчащий нос и запавшие щёки.

— Радовать? С такой-то рожей?..
— Привыкнут, — ответил мистер Эмбрилл. — Полюбят.

Дракон хлопнул крыльями, выпустил струйку дыма, слетел на стол и заскулил:

— А я как же?.. Мы с Георгием друг без друга никак, столько лет, а теперь от него одна рука осталась, — он ткнулся мордой в плечо Панча, — да и ту забирают!..

Мистер Эмбрилл посмотрел на дракона, прикинул что-то и предложил:

— Хотите, сделаю вас одним человеком? Силы прибавится, выносливости тоже. Правда, — он взглянул на Панча, — тебе придётся начать курить: надо же как-то объяснить, почему ты выдыхаешь дым.

Дракон яростно закивал. Панч хмыкнул и тоже кивнул.

— И ещё кое-что, — поднял палец мистер Эмбрилл. — У себя я вас оставить не смогу, увы, сами понимаете. Дам на первое время денег, но много не получится.

Дракон положил Панчу голову на плечо. Тот обнял дракона за шею и сказал:

— Ничего. Найдём квартиру. Хоть пополам с кем-нибудь, раз денег немного. Наведаюсь к прежним знакомым, авось, кто сможет помочь.
— Да, ребятишки тебя любили, — улыбнулся мистер Эмбрилл. — Особенно Джонни, сын малышки Роуз. Он, я слышал, работает в больнице. Джонни… Джонни… Как, бишь, его?
— Стэмфорд, — ответил Панч. — Джонни Стэмфорд. Пожалуй, с него и начну.

©Екатерина Ракитина, 2014.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s