Ad fontes aquarum viventium

05b3a44903632062be7ef16c9cd181a7aea680

Королева прикрыла глаза и, задержав дыхание, выпрямилась.

— То есть, это теперь навсегда? — спросила она, помолчав.

Дракон посмотрел на алхимика, собиравшего пальцем со стола просыпанную едкую соль, но тот только ниже опустил голову.

— Ну почему, — вздохнул дракон, — заклятие, разумеется, можно снять…
— Поцелуем истинной любви? — печально улыбнулась королева.

Дракон снова повернулся к алхимику. Тот кашлянул и, исподлобья взглянув на королеву, неловко выговорил:

— Боюсь, всё несколько сложнее.

Читать далее

Реклама

Теория и практика

05b3a44903632062be7ef16c9cd181a7aea680

— …sed lapis non est nisi detrahatur viventibus, — ведя пальцем вдоль строки, вслух прочла принцесса.

Сдвинула брови, прикусила губу и, помолчав, взглянула на дракона.

— Что, правда?
— Вот доберёмся до практических, — очень серьёзно ответил дракон, — узнаешь.

У принцессы округлились глаза, она приоткрыла рот то ли от изумления, то ли собираясь что-то сказать, потом укоризненно покачала головой. Дракон тихо захихикал, выдыхая облачка белого дыма.

— Никак я не привыкну к твоим шуткам, — вздохнула принцесса. — Он, правда, ещё хуже.
— Да он по сравнению со мной — ангел, — фыркнул дракон.

Читать далее

Something then in rhyme

05b3a44903632062be7ef16c9cd181a7aea680

Принц склонил голову набок, потом положил локти на стол и лёг на руки щекой.
Реторта нагревалась медленно. В ней колыхалось опаловое марево, оползавшее по стенкам, потом стекло будто подёрнулось изнутри инеем, и на дне сгустились свинцово-серые крупинки.

— Убирай огонь, — тихо скомандовал алхимик. — Только не задень сосуд!

Принц, задержав дыхание, погасил огонь и обернулся к алхимику.

— А теперь что?
— А теперь, — ответил алхимик, — то, о чём ты должен был прочесть к занятию. Ждать, пока остынет, и на неделю зарывать в землю. Желательно в мокрую.
— Вообще-то, — сказал дракон, — положено в ил, там, где вода не глубже пяди. В чёрный ил, если быть точным.

Алхимик посмотрел на дракона исподлобья и покачал головой.

— Как ты любишь придираться к мелочам.
— Я, — неприятным голосом отозвался дракон, — люблю, когда канон не пытаются менять ради удобства. Уважение к делу требует, чтобы традиция была соблюдена и передана в неизменном виде.
— Даже если изначальный смысл этой традиции совсем выдохся?

Дракон встопорщил затылочный гребень. Выгнул спину. Казалось, его медная чешуя наливается горячим сиянием.

Читать далее

Басня

initial_orn

 

Лиса закинула лапу за голову и отвела глаза.
Ворона молчала — уважительно и выжидательно, не торопя лису, но всем своим видом и самой паузой создавая ощущение неослабевающего интереса и ненавязчивой доброжелательности.

Она знала, куда смотрит лиса.
Каждый раз, когда беседа подходила к болевой точке, лиса начинала разглядывать висевший на противоположной стене постер — копию страницы из винчестерской Библии XII века с фигурной буквицей в алых, лазоревых и золотых тонах, — словно пытаясь найти и, увы, не находя себя в переплетении хвостов, крыльев и стеблей.

— Я стараюсь быть объективной и, по-моему, у меня это вполне получается, — наконец выговорила лиса. — То есть, я безусловно признаю, что у меня есть проблема… но моя оценка ситуации и его качеств не диктуется наличием проблемы.

Ворона медленно кивнула, вложив в это простое движение столько понимания, готовности размышлять над услышанным и поощрения к продолжению, что любые вопросы о правомерности такой цены на её услуги снимались сами собой.

Читать далее

Гротески и арабески

poe1

Вот одна девочка очень боялась спать в одной комнате с книжкой Эдгара Алана По, которую купила в букинистическом магазине. Как придётся ложиться напротив книжного шкафа — так заранее выносит американского романтика за дверь. И никто не знал, чего она так боялась.

А она боялась правильно.
Читать далее

Вишня без косточки

2009-pandora-opens-box-1050x662

— Поистине, mon ami, ваша любовь к кинематографу граничит с помешательством.
— Но это же фильм по роману Мэнсфилда! Корабли, пираты, схватки и сокровища!

Не дождавшись ответа, я опустил газету и взглянул на Пуаро. Он с невозмутимым видом протирал мягкой тряпочкой пенсне.

— Пуаро, не хотите ли вы сказать, что не читали Мэнсфилда? «Грозовые паруса»? «Остров Висельника»? Книги о капитане Мартлете?
— Литература подобного рода могла бы увлечь Пуаро лет в двенадцать, но те счастливые дни давно миновали. Теперь меня привлекают вещи более… sensé.
— Справочники и ежегодники? — кивнул я в сторону книжных полок, занимавших одну из стен кабинета.
— Хотя бы, Гастингс, хотя бы. Для чего терять время на сочинения, полные самых диких фантазий и возмутительной непоследовательности, если можно обратиться к точным и аккуратно изложенным фактам? Знание — основная пища маленьких серых клеточек. Знание, а вовсе не contes о пиратах!
— Однако вы не знали, кто такой Джон Мэнсфилд, о котором пишут сегодня все газеты! Не обедняет ли это ваше знание о мире?
— Напротив, мой друг. Пуаро прекрасно известно, что monsieur Мэнсфилд написал уже семь приключенческих романов, из тех, что так любят школьники и юные барышни, служащие машинистками и продавщицами. И что успех пришёл к нему четыре года назад, когда он выпустил «Курс на вторую звезду», первую книгу о благородном пирате, капитане Джесе Мартлете, которую к вашему ликованию теперь экранизируют. Всё это можно прочесть в справочнике «Кто есть кто» за год. Там, впрочем, не сказано, что в последнее время в жизни monsieur Мэнсфилда происходит нечто, чем он всерьёз обеспокоен.
— Но откуда об этом знаете вы?

Читать далее

железнодорожной воды

Считалось, что Заяц боится эскалатора.
Потому что каждый раз, когда они проходили турникет, Заяц начинала загребать ногами, прилипать к полу, оттягивая руку… «Лена, идём», — говорила мама, а папа говорил: «Заяц, хорош уже», — или просто брал её за плечо и вёл. Но никакого эскалатора Заяц, разумеется, не боялась, просто ей хотелось подловить метрошных.

Читать далее